Наверх

Купол «Самара Арены» готов

Купол "Самара Арены" готов
16+
Со стадиона начнут убирать поддерживающие конструкции

Вчера, 4 августа, на стадиона "Самара Арена" завершили монтаж последнего, 96-го, элемента купола, сообщает "Волга Ньюс". Строители выполнили почти ювелирную работу, ведь счет идет на миллиметры. Теперь рабочие могут приступить к полю стадиона.

Самара Онлайн, 05.08.2017, 12:20

Нашли ошибку? Выделите фразу и нажмите Ctrl+Enter

Узнай больше! Вступай в группу нашего города:

    Комментарии

    ШНУБЛИК05 августа 2017, 12:32
    Стоит юрта среди поля вокруг посутся три верблюда
    Нет к футболу интереса и фанатом я не буду
    Велоспорт моя отрада нравится крутить педали
    Если б были деньги я б уехал в дальние дали=-D
    Согласны с автором?
    Жуй05 августа 2017, 12:32
    Купол или каркас купола???
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 12:36
    Теперь можно поджигать))))
    Согласны с автором?
    Лихо05 августа 2017, 12:42
    Бюст меркушкина забы ли над куполом устано вить со словами,-един ственный на планете
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 12:51
    Желчьники, а ну кыш отсюда
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 12:59
    ЧМО 2018 Пир во время чумы. На эти деньги лучше бы магистраль центральную сделали. Действительно жизненно необходимый проект для города.
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 13:05
    В ответ на комментарий пользователя
    ЧМО 2018 Пир во время чумы. На эти деньги лучше бы магистраль центральную сделали. Действительно жизненно необходимый проект для города.
    Точно. Только тебе известно как лучше. В президенты тебе надо однако.
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 13:10
    В ответ на комментарий пользователя
    Точно. Только тебе известно как лучше. В президенты тебе надо однако.
    А ты стой в пробке, дыши пылью, гарью и не вякай
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 13:20
    В ответ на комментарий пользователя
    Бюст меркушкина забы ли над куполом устано вить со словами,-един ственный на планете
    Ид и на ку й! !!
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 13:22
    В ответ на комментарий пользователя
    ЧМО 2018 Пир во время чумы. На эти деньги лучше бы магистраль центральную сделали. Действительно жизненно необходимый проект для города.
    Все так, но дело в том, что без этого ЧМ на Самару бы денег не дали совсем
    Спасибо Артякову, что подсуетился на посту губера и нам свалилось это и другое, на что потом примазались дед и команда со всеми своими родственниками
    Согласны с автором?
    Константин05 августа 2017, 13:36
    В ответ на комментарий пользователя
    Все так, но дело в том, что без этого ЧМ на Самару бы денег не дали совсем
    Спасибо Артякову, что подсуетился на посту губера и нам свалилось это и другое, на что потом примазались дед и команда со всеми своими родственниками
    К сожалению, в этом вся суть. Без ЧМ правительство никогда не выделило бы денег на развитие Самары. Правда, а зачем? Да и то, что происходит сейчас - на развитие не тянет. Быстроразрушающиеся плитка, 3 разваливающеюся пешеходных перехода и 3,5 транспортных развязки ну никак не скачок в развитии. А ведь нам это преподносят, как действительно что то грандиозное.
    Лучший комментарий
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 13:41
    Не вводите людей в заблуждение. Пока что готов только скелет купола...
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:04
    В ответ на комментарий пользователя
    К сожалению, в этом вся суть. Без ЧМ правительство никогда не выделило бы денег на развитие Самары. Правда, а зачем? Да и то, что происходит сейчас - на развитие не тянет. Быстроразрушающиеся плитка, 3 разваливающеюся пешеходных перехода и 3,5 транспортных развязки ну никак не скачок в развитии. А ведь нам это преподносят, как действительно что то грандиозное.
    Ну вопервых асфальт разрушается быстрее плитки. А во вторых хоть что то лучше чем нечего.
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:06
    В ответ на комментарий пользователя
    ЧМО 2018 Пир во время чумы. На эти деньги лучше бы магистраль центральную сделали. Действительно жизненно необходимый проект для города.
    Чума у криворукой куета всегда будет. Это не повод идти у этой куеты на поводу.
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:07
    В ответ на комментарий пользователя
    А ты стой в пробке, дыши пылью, гарью и не вякай
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:09
    В ответ на комментарий пользователя
    Все так, но дело в том, что без этого ЧМ на Самару бы денег не дали совсем
    Спасибо Артякову, что подсуетился на посту губера и нам свалилось это и другое, на что потом примазались дед и команда со всеми своими родственниками
    Прошмандовка, учи матчасть. Окончательный выбор городов ЧМ 2018 проводился при деде.
    Согласны с автором?
    Константин05 августа 2017, 14:11
    В ответ на комментарий пользователя
    Ну вопервых асфальт разрушается быстрее плитки. А во вторых хоть что то лучше чем нечего.
    Согласен. Асфальт разрушается быстрее плитки. Но скажите, разве трудно было к ЧМ положить нормальную, качественную плитку? Ведь, как сказал один президент: "Финансирование было выделено в полном объёме"?
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:15
    В ответ на комментарий пользователя
    Согласен. Асфальт разрушается быстрее плитки. Но скажите, разве трудно было к ЧМ положить нормальную, качественную плитку? Ведь, как сказал один президент: "Финансирование было выделено в полном объёме"?
    А где она лежит не качественная? То что она колхозных разцветок не спорю. Но лежит. Даже не собирается разрушаться.
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:15
    В ответ на комментарий пользователя
    Теперь можно поджигать))))
    Де.Пил? Оно - куполо - железное, а ьы видна дубовое
    Согласны с автором?
    ШНУБЛИК05 августа 2017, 14:18
    С луны на Самару свесив свои ножки грустно наблюдают лунные человечки
    Что они видят постараюсь изобразить словами
    А видят они бардак который творит кто то по написанному некогда Юрий сценарию
    Видят как строят дороги в никуда и для угрызенных совестью ляповатые храмы но порочность не уменьшило в людях живущих в Самаре это собственно не для этого
    А для того что бы соблюсти регламент
    Стадион видится из космоса словно пупок словно пробка в сферической грязной от ржавой воды ванне
    Остановите землю я сойду и уйду по млечному пути в час раннийB-|
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:18
    В ответ на комментарий пользователя
    ЧМО 2018 Пир во время чумы. На эти деньги лучше бы магистраль центральную сделали. Действительно жизненно необходимый проект для города.
    Колыван прогадал. А мог бы вписать себы в анналы истории Самары.т Увы местечково и лично думает.
    Хотя с другой стороны молодец - поднял себя и свою семью на этом чемпионате. Мундиальненько ошкурил федеральный бюджет в клановую пользу
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:23
    Владимир Маяковский. Облако в штанах

    Тетраптих

    (Вступление)

    Вашу мысль,
    мечтающую на размягченном мозгу,
    как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
    буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:
    досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.

    У меня в душе ни одного седого волоса,
    и старческой нежности нет в ней!
    Мир огромив мощью голоса,
    иду - красивый,
    двадцатидвухлетний.

    Нежные!
    Вы любовь на скрипки ложите.
    Любовь на литавры ложит грубый.
    А себя, как я, вывернуть не можете,
    чтобы были одни сплошные губы!

    Приходите учиться -
    из гостиной батистовая,
    чинная чиновница ангельской лиги.

    И которая губы спокойно перелистывает,
    как кухарка страницы поваренной книги.

    Хотите -
    буду от мяса бешеный
    - и, как небо, меняя тона -
    хотите -
    буду безукоризненно нежный,
    не мужчина, а - облако в штанах!

    Не верю, что есть цветочная Ницца!
    Мною опять славословятся
    мужчины, залежанные, как больница,
    и женщины, истрепанные, как пословица.


    1

    Вы думаете, это бредит малярия?

    Это было,
    было в Одессе.

    "Приду в четыре",- сказала Мария.
    Восемь.
    Девять.
    Десять.

    Вот и вечер
    в ночную жуть
    ушел от окон,
    хмурый,
    декабрый.

    В дряхлую спину хохочут и ржут
    канделябры.

    Меня сейчас узнать не могли бы:
    жилистая громадина
    стонет,
    корчится.
    Что может хотеться этакой глыбе?
    А глыбе многое хочется!

    Ведь для себя не важно
    и то, что бронзовый,
    и то, что сердце - холодной железкою.
    Ночью хочется звон свой
    спрятать в мягкое,
    в женское.

    И вот,
    громадный,
    горблюсь в окне,
    плавлю лбом стекло окошечное.
    Будет любовь или нет?
    Какая -
    большая или крошечная?
    Откуда большая у тела такого:
    должно быть, маленький,
    смирный любеночек.
    Она шарахается автомобильных гудков.
    Любит звоночки коночек.

    Еще и еще,
    уткнувшись дождю
    лицом в его лицо рябое,
    жду,
    обрызганный громом городского прибоя.

    Полночь, с ножом мечась,
    догнала,
    зарезала,-
    вон его!

    Упал двенадцатый час,
    как с плахи голова казненного.

    В стеклах дождинки серые
    свылись,
    гримасу громадили,
    как будто воют химеры
    Собора Парижской Богоматери.

    Проклятая!
    Что же, и этого не хватит?
    Скоро криком издерется рот.
    Слышу:
    тихо,
    как больной с кровати,
    спрыгнул нерв.
    И вот,-
    сначала прошелся
    едва-едва,
    потом забегал,
    взволнованный,
    четкий.
    Теперь и он и новые два
    мечутся отчаянной чечеткой.

    Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

    Нервы -
    большие,
    маленькие,
    многие!-
    скачут бешеные,
    и уже

    у нервов подкашиваются ноги!

    А ночь по комнате тинится и тинится,-
    из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.

    Двери вдруг заляскали,
    будто у гостиницы
    не попадает зуб на зуб.

    Вошла ты,
    резкая, как "нате!",
    муча перчатки замш,
    сказала:
    "Знаете -
    я выхожу замуж".

    Что ж, выходите.
    Ничего.
    Покреплюсь.
    Видите - спокоен как!
    Как пульс
    покойника.
    Помните?
    Вы говорили:
    "Джек Лондон,
    деньги,
    любовь,
    страсть",-
    а я одно видел:
    вы - Джоконда,
    которую надо украсть!
    И украли.

    Опять влюбленный выйду в игры,
    огнем озаряя бровей загиб.
    Что же!
    И в доме, который выгорел,
    иногда живут бездомные бродяги!

    Дразните?
    "Меньше, чем у нищего копеек,
    у вас изумрудов безумий".
    Помните!
    Погибла Помпея,
    когда раздразнили Везувий!

    Эй!
    Господа!
    Любители
    святотатств,
    преступлений,
    боен,-
    а самое страшное
    видели -
    лицо мое,
    когда
    я
    абсолютно спокоен?

    И чувствую -
    "я"
    для меня мало.
    Кто-то из меня вырывается упрямо.

    Allo!
    Кто говорит?
    Мама?
    Мама!
    Ваш сын прекрасно болен!
    Мама!
    У него пожар сердца.
    Скажите сестрам, Люде и Оле,-
    ему уже некуда деться.
    Каждое слово,
    даже шутка,
    которые изрыгает обгорающим ртом он,
    выбрасывается, как голая проститутка
    из горящего публичного дома.
    Люди нюхают -
    запахло жареным!
    Нагнали каких-то.
    Блестящие!
    В касках!
    Нельзя сапожища!
    Скажите пожарным:
    на сердце горящее лезут в ласках.
    Я сам.
    Глаза наслезненные бочками выкачу.
    Дайте о ребра опереться.
    Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
    Рухнули.
    Не выскочишь из сердца!

    На лице обгорающем
    из трещины губ
    обугленный поцелуишко броситься вырос.

    Мама!
    Петь не могу.
    У церковки сердца занимается клирос!

    Обгорелые фигурки слов и чисел
    из черепа,
    как дети из горящего здания.
    Так страх
    схватиться за небо
    высил
    горящие руки "Лузитании".

    Трясущимся людям
    в квартирное тихо
    стоглазое зарево рвется с пристани.
    Крик последний,-
    ты хоть
    о том, что горю, в столетия выстони!


    2

    Славьте меня!
    Я великим не чета.
    Я над всем, что сделано,
    ставлю "nihil".

    Никогда
    ничего не хочу читать.
    Книги?
    Что книги!

    Я раньше думал -
    книги делаются так:
    пришел поэт,
    легко разжал уста,
    и сразу запел вдохновенный простак -
    пожалуйста!
    А оказывается -
    прежде чем начнет петься,
    долго ходят, размозолев от брожения,
    и тихо барахтается в тине сердца
    глупая вобла воображения.
    Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
    из любвей и соловьев какое-то варево,
    улица корчится безъязыкая -
    ей нечем кричать и разговаривать.

    Городов вавилонские башни,
    возгордясь, возносим снова,
    а бог
    города на пашни
    рушит,
    мешая слово.

    Улица муку молча перла.
    Крик торчком стоял из глотки.
    Топорщились, застрявшие поперек горла,
    пухлые taxi и костлявые пролетки
    грудь испешеходили.

    Чахотки площе.
    Город дорогу мраком запер.

    И когда -
    все-таки!-
    выхаркнула давку на площадь,
    спихнув наступившую на горло паперть,
    думалось:
    в хорах архангелова хорала
    бог, ограбленный, идет карать!

    А улица присела и заорала:
    "Идемте жрать!"

    Гримируют городу Круппы и Круппики
    грозящих бровей морщь,
    а во рту
    умерших слов разлагаются трупики,
    только два живут, жирея -
    "сволочь"
    и еще какое-то,
    кажется, "борщ".

    Поэты,
    размокшие в плаче и всхлипе,
    бросились от улицы, ероша космы:
    "Как двумя такими выпеть
    и барышню,
    и любовь,
    и цветочек под росами?"
    А за поэтами -
    уличные тыщи:
    студенты,
    проститутки,
    подрядчики.

    Господа!
    Остановитесь!
    Вы не нищие,
    вы не смеете просить подачки!

    Нам, здоровенным,
    с шаго саженьим,
    надо не слушать, а рвать их -
    их,
    присосавшихся бесплатным приложением
    к каждой двуспальной кровати!

    Их ли смиренно просить:
    "Помоги мне!"
    Молить о гимне,
    об оратории!
    Мы сами творцы в горящем гимне -
    шуме фабрики и лаборатории.

    Что мне до Фауста,
    феерией ракет
    скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!
    Я знаю -
    гвоздь у меня в сапоге
    кошмарней, чем фантазия у Гете!

    Я,
    златоустейший,
    чье каждое слово
    душу новородит,
    именинит тело,
    говорю вам:
    мельчайшая пылинка живого
    ценнее всего, что я сделаю и сделал!

    Слушайте!
    Проповедует,
    мечась и стеня,
    сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
    Мы
    с лицом, как заспанная простыня,
    с губами, обвисшими, как люстра,
    мы,
    каторжане города-лепрозория,
    где золото и грязь изъязвили проказу,-
    мы чище венецианского лазорья,
    морями и солнцами омытого сразу!

    Плевать, что нет
    у Гомеров и Овидиев
    людей, как мы,
    от копоти в оспе.
    Я знаю -
    солнце померкло б, увидев
    наших душ золотые россыпи!

    Жилы и мускулы - молитв верней.
    Нам ли вымаливать милостей времени!
    Мы -
    каждый -
    держим в своей пятерне
    миров приводные ремни!

    Это взвело на Голгофы аудиторий
    Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,
    и не было ни одного,
    который
    не кричал бы:
    "Распни,
    распни его!"
    Но мне -
    люди,
    и те, что обидели -
    вы мне всего дороже и ближе.

    Видели,
    как собака бьющую руку лижет?!

    Я,
    обсмеянный у сегодняшнего племени,
    как длинный
    скабрезный анекдот,
    вижу идущего через горы времени,
    которого не видит никто.

    Где глаз людей обрывается куцый,
    главой голодных орд,
    в терновом венце революций
    грядет шестнадцатый год.

    А я у вас - его предтеча;
    я - где боль, везде;
    на каждой капле слезовой течи
    распял себя на кресте.
    Уже ничего простить нельзя.
    Я выжег души, где нежность растили.
    Это труднее, чем взять
    тысячу тысяч Бастилий!

    И когда,
    приход его
    мятежом оглашая,
    выйдете к спасителю -
    вам я
    душу вытащу,
    растопчу,
    чтоб большая!-
    и окровавленную дам, как знамя.


    3

    Ах, зачем это,
    откуда это
    в светлое весело
    грязных кулачищ замах!

    Пришла
    и голову отчаянием занавесила
    мысль о сумасшедших домах.

    И -
    как в гибель дредноута
    от душащих спазм
    бросаются в разинутый люк -
    сквозь свой
    до крика разодранный глаз
    лез, обезумев, Бурлюк.
    Почти окровавив исслезенные веки,
    вылез,
    встал,
    пошел
    и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
    взял и сказал:
    "Хорошо!"
    Хорошо, когда в желтую кофту
    душа от осмотров укутана!
    Хорошо,
    когда брошенный в зубы эшафоту,
    крикнуть:
    "Пейте какао Ван-Гутена!"

    И эту секунду,
    бенгальскую,
    громкую,
    я ни на что б не выменял,
    я ни на...

    А из сигарного дыма
    ликерною рюмкой
    вытягивалось пропитое лицо Северянина.
    Как вы смеете называться поэтом
    и, серенький, чирикать, как перепел!
    Сегодня
    надо
    кастетом
    кроиться миру в черепе!

    Вы,
    обеспокоенные мыслью одной -
    "изящно пляшу ли",-
    смотрите, как развлекаюсь
    я -
    площадной
    сутенер и карточный шулер.
    От вас,
    которые влюбленностью мокли,
    от которых
    в столетия слеза лилась,
    уйду я,
    солнце моноклем
    вставлю в широко растопыренный глаз.

    Невероятно себя нарядив,
    пойду по земле,
    чтоб нравился и жегся,
    а впереди
    на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
    Вся земля поляжет женщиной,
    заерзает мясами, хотя отдаться;
    вещи оживут -
    губы вещины
    засюсюкают:
    "цаца, цаца, цаца!"

    Вдруг
    и тучи
    и облачное прочее
    подняло на небе невероятную качку,
    как будто расходятся белые рабочие,
    небу объявив озлобленную стачку.
    Гром из-за тучи, зверея, вылез,
    громадные ноздри задорно высморкая,
    и небье лицо секунду кривилось
    суровой гримасой железного Бисмарка.
    И кто-то,
    запутавшись в облачных путах,
    вытянул руки к кафе -
    и будто по-женски,
    и нежный как будто,
    и будто бы пушки лафет.

    Вы думаете -
    это солнце нежненько
    треплет по щечке кафе?
    Это опять расстрелять мятежников
    грядет генерал Галифе!

    Выньте, гулящие, руки из брюк -
    берите камень, нож или бомбу,
    а если у которого нету рук -
    пришел чтоб и бился лбом бы!
    Идите, голодненькие,
    потненькие,
    покорненькие,
    закисшие в блохастом грязненьке!
    Идите!
    Понедельники и вторники
    окрасим кровью в праздники!
    Пускай земле под ножами припомнится,
    кого хотела опошлить!

    Земле,
    обжиревшей, как любовница,
    которую вылюбил Ротшильд!
    Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
    как у каждого порядочного праздника -
    выше вздымайте, фонарные столбы,
    окровавленные туши лабазников.

    Изругивался,
    вымаливался,
    резал,
    лез за кем-то
    вгрызаться в бока.

    На небе, красный, как марсельеза,
    вздрагивал, околевая, закат.

    Уже сумашествие.

    Ничего не будет.

    Ночь придет,
    перекусит
    и съест.
    Видите -
    небо опять иудит
    пригоршнью обгрызанных предательством звезд?

    Пришла.
    Пирует Мамаем,
    задом на город насев.
    Эту ночь глазами не проломаем,
    черную, как Азеф!

    Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
    вином обливаю душу и скатерть
    и вижу:
    в углу - глаза круглы,-
    глазами в сердце въелась богоматерь.
    Чего одаривать по шаблону намалеванному
    сиянием трактирную ораву!
    Видишь - опять
    голгофнику оплеванному
    предпочитают Варавву?
    Может быть, нарочно я
    в человечьем месиве
    лицом никого не новей.
    Я,
    может быть,
    самый красивый
    из всех твоих сыновей.
    Дай им,
    заплесневшим в радости,
    скорой смерти времени,
    чтоб стали дети, должные подрасти,
    мальчики - отцы,
    девочки - забеременели.
    И новым рожденным дай обрасти
    пытливой сединой волхвов,
    и придут они -
    и будут детей крестить
    именами моих стихов.

    Я, воспевающий машину и Англию,
    может быть, просто,
    в самом обыкновенном Евангелии
    тринадцатый апостол.
    И когда мой голос
    похабно ухает -
    от часа к часу,
    целые сутки,
    может быть, Иисус Христос нюхает
    моей души незабудки.


    4

    Мария! Мария! Мария!
    Пусти, Мария!
    Я не могу на улицах!
    Не хочешь?
    Ждешь,
    как щеки провалятся ямкою
    попробованный всеми,
    пресный,
    я приду
    и беззубо прошамкаю,
    что сегодня я
    "удивительно честный".
    Мария,
    видишь -
    я уже начал сутулиться.

    В улицах
    люди жир продырявят в четырехэтажных зобах,
    высунут глазки,
    потертые в сорокгодовой таске,-
    перехихикиваться,
    что у меня в зубах
    - опять!-
    черствая булка вчерашней ласки.
    Дождь обрыдал тротуары,
    лужами сжатый жулик,
    мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
    а на седых ресницах -
    да!-
    на ресницах морозных сосулек
    слезы из глаз -
    да!-
    из опущенных глаз водосточных труб.
    Всех пешеходов морда дождя обсосала,
    а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет;
    лопались люди,
    проевшись насквозь,
    и сочилось сквозь трещины сало,
    мутной рекой с экипажей стекала
    вместе с иссосанной булкой
    жевотина старых котлет.

    Мария!
    Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?
    Птица
    побирается песней,
    поет,
    голодна и звонка,
    а я человек, Мария,
    простой,
    выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни.
    Мария, хочешь такого?
    Пусти, Мария!
    Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка!

    Мария!

    Звереют улиц выгоны.
    На шее ссадиной пальцы давки.

    Открой!

    Больно!

    Видишь - натыканы
    в глаза из дамских шляп булавки!

    Пустила.

    Детка!
    Не бойся,
    что у меня на шее воловьей
    потноживотые женщины мокрой горою сидят,-
    это сквозь жизнь я тащу
    миллионы огромных чистых любовей
    и миллион миллионов маленьких грязных любят.
    Не бойся,
    что снова,
    в измены ненастье,
    прильну я к тысячам хорошеньких лиц,-
    "любящие Маяковского!"-
    да ведь это ж династия
    на сердце сумасшедшего восшедших цариц.
    Мария, ближе!
    В раздетом бесстыдстве,
    в боящейся дрожи ли,
    но дай твоих губ неисцветшую прелесть:
    я с сердцем ни разу до мая не дожили,
    а в прожитой жизни
    лишь сотый апрель есть.
    Мария!

    Поэт сонеты поет Тиане,
    а я -
    весь из мяса,
    человек весь -
    тело твое просто прошу,
    как просят христиане -
    "хлеб наш насущный
    даждь нам днесь".

    Мария - дай!

    Мария!
    Имя твое я боюсь забыть,
    как поэт боится забыть
    какое-то
    в муках ночей рожденное слово,
    величием равное богу.
    Тело твое
    я буду беречь и любить,
    как солдат,
    обрубленный войною,
    ненужный,
    ничей,
    бережет свою единственную ногу.
    Мария -
    не хочешь?
    Не хочешь!

    Ха!

    Значит - опять
    темно и понуро
    сердце возьму,
    слезами окапав,
    нести,
    как собака,
    которая в конуру
    несет
    перееханную поездом лапу.
    Кровью сердце дорогу радую,
    липнет цветами у пыли кителя.
    Тысячу раз опляшет Иродиадой
    солнце землю -
    голову Крестителя.
    И когда мое количество лет
    выпляшет до конца -
    миллионом кровинок устелется след
    к дому моего отца.

    Вылезу
    грязный (от ночевок в канавах),
    стану бок о бок,
    наклонюсь
    и скажу ему на ухо:
    - Послушайте, господин бог!
    Как вам не скушно
    в облачный кисель
    ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?
    Давайте - знаете -
    устроимте карусель
    на дереве изучения добра и зла!
    Вездесущий, ты будешь в каждом шкапу,
    и вина такие расставим по столу,
    чтоб захотелось пройтись в ки-ка-пу
    хмурому Петру Апостолу.
    А в рае опять поселим Евочек:
    прикажи,-
    сегодня ночью ж
    со всех бульваров красивейших девочек
    я натащу тебе.
    Хочешь?
    Не хочешь?
    Мотаешь головою, кудластый?
    Супишь седую бровь?
    Ты думаешь -
    этот,
    за тобою, крыластый,
    знает, что такое любовь?
    Я тоже ангел, я был им -
    сахарным барашком выглядывал в глаз,
    но больше не хочу дарить кобылам
    из сервской муки изваянных ваз.
    Всемогущий, ты выдумал пару рук,
    сделал,
    что у каждого есть голова,-
    отчего ты не выдумал,
    чтоб было без мук
    целовать, целовать, целовать?!
    Я думал - ты всесильный божище,
    а ты недоучка, крохотный божик.
    Видишь, я нагибаюсь,
    из-за голенища
    достаю сапожный ножик.
    Крыластые прохвосты!
    Жмитесь в раю!
    Ерошьте перышки в испуганной тряске!
    Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
    отсюда до Аляски!

    Пустите!

    Меня не остановите.
    Вру я,
    в праве ли,
    но я не могу быть спокойней.
    Смотрите -
    звезды опять обезглавили
    и небо окровавили бойней!
    Эй, вы!
    Небо!
    Снимите шляпу!
    Я иду!

    Глухо.

    Вселенная спит,
    положив на лапу
    с клещами звезд огромное ухо.

    1914-1915
    Согласны с автором?
    Константин05 августа 2017, 14:31
    В ответ на комментарий пользователя
    А где она лежит не качественная? То что она колхозных разцветок не спорю. Но лежит. Даже не собирается разрушаться.
    А вы много по Самаре ходите? Во многих местах разрушается. Или же происходят провалы. Например - пересечение Революционной и Моск. шоссе. В этом году переложили, но я думаю, что не на долго её хватит.
    Согласны с автором?
    Антишнубляк05 августа 2017, 14:35
    В ответ на комментарий пользователя
    С луны на Самару свесив свои ножки грустно наблюдают лунные человечки
    Что они видят постараюсь изобразить словами
    А видят они бардак который творит кто то по написанному некогда Юрий сценарию
    Видят как строят дороги в никуда и для угрызенных совестью ляповатые храмы но порочность не уменьшило в людях живущих в Самаре это собственно не для этого
    А для того что бы соблюсти регламент
    Стадион видится из космоса словно пупок словно пробка в сферической грязной от ржавой воды ванне
    Остановите землю я сойду и уйду по млечному пути в час раннийB-|
    Тебе там в барокамеру какой газ накачали чудо? Дык прёт тебя.. :))
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 14:42
    В ответ на комментарий пользователя
    ЧМО 2018 Пир во время чумы. На эти деньги лучше бы магистраль центральную сделали. Действительно жизненно необходимый проект для города.
    как говорится, если бы понты светились, то не нужно было бы уличное освещение ночью. живем в [***]
    Согласны с автором?
    маша05 августа 2017, 14:47
    Это же Володька Руднев во всём виноват.
    Согласны с автором?
    Константин05 августа 2017, 14:50
    В ответ на комментарий пользователя
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    Приезжайте в пределы России. Вернее, в пределы Самары. Походите, спотыкаясь, о криво положенную плитку. Постойте в многочасовых пробках из-за развязок, которые в будущем никак не помогут решить транспортную проблему в городе. Походите пешком от Волгаря до старого моста, потому что Фрунзенский мост так и не построили. И потом радуйтесь! Радуйтесь на здоровье!
    Согласны с автором?
    Пиля05 августа 2017, 14:58
    Картинка пророческая как при апокалипсисе, небо чёрное, летающая тарелка светится и, зомби от туда выходят. ыыы!
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 16:33
    В ответ на комментарий пользователя
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    Удивительно, но почему то все кто таким образом прикладывает тут усилия, находятся за пределами России...
    Согласны с автором?
    поль05 августа 2017, 16:34
    В ответ на комментарий пользователя
    К сожалению, в этом вся суть. Без ЧМ правительство никогда не выделило бы денег на развитие Самары. Правда, а зачем? Да и то, что происходит сейчас - на развитие не тянет. Быстроразрушающиеся плитка, 3 разваливающеюся пешеходных перехода и 3,5 транспортных развязки ну никак не скачок в развитии. А ведь нам это преподносят, как действительно что то грандиозное.
    где деньги вань
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 17:43
    В ответ на комментарий пользователя
    Теперь можно поджигать))))
    сначала пленкой... пардон "мембраной", накроют, а потом подожгут...
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 19:03
    В ответ на комментарий пользователя
    Ну вопервых асфальт разрушается быстрее плитки. А во вторых хоть что то лучше чем нечего.
    Эт те кто сказал, что асфальт разрушается быстрей мордовской плитки ? Мордвушка?
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 19:05
    В ответ на комментарий пользователя
    Ну вопервых асфальт разрушается быстрее плитки. А во вторых хоть что то лучше чем нечего.
    Да вы ид iот, голубчик!
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 19:09
    В ответ на комментарий пользователя
    А другою мест , видимо, не знаешь..
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 19:43
    В ответ на комментарий пользователя
    А вы много по Самаре ходите? Во многих местах разрушается. Или же происходят провалы. Например - пересечение Революционной и Моск. шоссе. В этом году переложили, но я думаю, что не на долго её хватит.
    Провалы в большинстве своем происходят из за комуналки. И к брусчатки не имеют отношения. Но благодаря брусчатки стоимость устранения провалов в разы меньше.
    Согласны с автором?
    Митрополь Сергий05 августа 2017, 20:47
    А когда стометровый крест монтировать будут? Негоже, что купол без креста! Не должен мундяль быть выше храмов Божиих...
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 22:24
    В ответ на комментарий пользователя
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    ты хто? http://progorodsamara.ru/news/view/194121#comments
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 22:24
    В ответ на комментарий пользователя
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    Леонид Михельсон, Леонид Симановский
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 22:25
    В ответ на комментарий пользователя
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    Юрий Качмазов, Владимир Махлай
    Согласны с автором?
    Горожанин05 августа 2017, 22:26
    В ответ на комментарий пользователя
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    Алексей Шаповалов, Геннадий Кирюши
    Согласны с автором?
    Наташа05 августа 2017, 23:05
    В ответ на комментарий пользователя
    Владимир Маяковский. Облако в штанах

    Тетраптих

    (Вступление)

    Вашу мысль,
    мечтающую на размягченном мозгу,
    как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
    буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:
    досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.

    У меня в душе ни одного седого волоса,
    и старческой нежности нет в ней!
    Мир огромив мощью голоса,
    иду - красивый,
    двадцатидвухлетний.

    Нежные!
    Вы любовь на скрипки ложите.
    Любовь на литавры ложит грубый.
    А себя, как я, вывернуть не можете,
    чтобы были одни сплошные губы!

    Приходите учиться -
    из гостиной батистовая,
    чинная чиновница ангельской лиги.

    И которая губы спокойно перелистывает,
    как кухарка страницы поваренной книги.

    Хотите -
    буду от мяса бешеный
    - и, как небо, меняя тона -
    хотите -
    буду безукоризненно нежный,
    не мужчина, а - облако в штанах!

    Не верю, что есть цветочная Ницца!
    Мною опять славословятся
    мужчины, залежанные, как больница,
    и женщины, истрепанные, как пословица.


    1

    Вы думаете, это бредит малярия?

    Это было,
    было в Одессе.

    "Приду в четыре",- сказала Мария.
    Восемь.
    Девять.
    Десять.

    Вот и вечер
    в ночную жуть
    ушел от окон,
    хмурый,
    декабрый.

    В дряхлую спину хохочут и ржут
    канделябры.

    Меня сейчас узнать не могли бы:
    жилистая громадина
    стонет,
    корчится.
    Что может хотеться этакой глыбе?
    А глыбе многое хочется!

    Ведь для себя не важно
    и то, что бронзовый,
    и то, что сердце - холодной железкою.
    Ночью хочется звон свой
    спрятать в мягкое,
    в женское.

    И вот,
    громадный,
    горблюсь в окне,
    плавлю лбом стекло окошечное.
    Будет любовь или нет?
    Какая -
    большая или крошечная?
    Откуда большая у тела такого:
    должно быть, маленький,
    смирный любеночек.
    Она шарахается автомобильных гудков.
    Любит звоночки коночек.

    Еще и еще,
    уткнувшись дождю
    лицом в его лицо рябое,
    жду,
    обрызганный громом городского прибоя.

    Полночь, с ножом мечась,
    догнала,
    зарезала,-
    вон его!

    Упал двенадцатый час,
    как с плахи голова казненного.

    В стеклах дождинки серые
    свылись,
    гримасу громадили,
    как будто воют химеры
    Собора Парижской Богоматери.

    Проклятая!
    Что же, и этого не хватит?
    Скоро криком издерется рот.
    Слышу:
    тихо,
    как больной с кровати,
    спрыгнул нерв.
    И вот,-
    сначала прошелся
    едва-едва,
    потом забегал,
    взволнованный,
    четкий.
    Теперь и он и новые два
    мечутся отчаянной чечеткой.

    Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

    Нервы -
    большие,
    маленькие,
    многие!-
    скачут бешеные,
    и уже

    у нервов подкашиваются ноги!

    А ночь по комнате тинится и тинится,-
    из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.

    Двери вдруг заляскали,
    будто у гостиницы
    не попадает зуб на зуб.

    Вошла ты,
    резкая, как "нате!",
    муча перчатки замш,
    сказала:
    "Знаете -
    я выхожу замуж".

    Что ж, выходите.
    Ничего.
    Покреплюсь.
    Видите - спокоен как!
    Как пульс
    покойника.
    Помните?
    Вы говорили:
    "Джек Лондон,
    деньги,
    любовь,
    страсть",-
    а я одно видел:
    вы - Джоконда,
    которую надо украсть!
    И украли.

    Опять влюбленный выйду в игры,
    огнем озаряя бровей загиб.
    Что же!
    И в доме, который выгорел,
    иногда живут бездомные бродяги!

    Дразните?
    "Меньше, чем у нищего копеек,
    у вас изумрудов безумий".
    Помните!
    Погибла Помпея,
    когда раздразнили Везувий!

    Эй!
    Господа!
    Любители
    святотатств,
    преступлений,
    боен,-
    а самое страшное
    видели -
    лицо мое,
    когда
    я
    абсолютно спокоен?

    И чувствую -
    "я"
    для меня мало.
    Кто-то из меня вырывается упрямо.

    Allo!
    Кто говорит?
    Мама?
    Мама!
    Ваш сын прекрасно болен!
    Мама!
    У него пожар сердца.
    Скажите сестрам, Люде и Оле,-
    ему уже некуда деться.
    Каждое слово,
    даже шутка,
    которые изрыгает обгорающим ртом он,
    выбрасывается, как голая проститутка
    из горящего публичного дома.
    Люди нюхают -
    запахло жареным!
    Нагнали каких-то.
    Блестящие!
    В касках!
    Нельзя сапожища!
    Скажите пожарным:
    на сердце горящее лезут в ласках.
    Я сам.
    Глаза наслезненные бочками выкачу.
    Дайте о ребра опереться.
    Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
    Рухнули.
    Не выскочишь из сердца!

    На лице обгорающем
    из трещины губ
    обугленный поцелуишко броситься вырос.

    Мама!
    Петь не могу.
    У церковки сердца занимается клирос!

    Обгорелые фигурки слов и чисел
    из черепа,
    как дети из горящего здания.
    Так страх
    схватиться за небо
    высил
    горящие руки "Лузитании".

    Трясущимся людям
    в квартирное тихо
    стоглазое зарево рвется с пристани.
    Крик последний,-
    ты хоть
    о том, что горю, в столетия выстони!


    2

    Славьте меня!
    Я великим не чета.
    Я над всем, что сделано,
    ставлю "nihil".

    Никогда
    ничего не хочу читать.
    Книги?
    Что книги!

    Я раньше думал -
    книги делаются так:
    пришел поэт,
    легко разжал уста,
    и сразу запел вдохновенный простак -
    пожалуйста!
    А оказывается -
    прежде чем начнет петься,
    долго ходят, размозолев от брожения,
    и тихо барахтается в тине сердца
    глупая вобла воображения.
    Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
    из любвей и соловьев какое-то варево,
    улица корчится безъязыкая -
    ей нечем кричать и разговаривать.

    Городов вавилонские башни,
    возгордясь, возносим снова,
    а бог
    города на пашни
    рушит,
    мешая слово.

    Улица муку молча перла.
    Крик торчком стоял из глотки.
    Топорщились, застрявшие поперек горла,
    пухлые taxi и костлявые пролетки
    грудь испешеходили.

    Чахотки площе.
    Город дорогу мраком запер.

    И когда -
    все-таки!-
    выхаркнула давку на площадь,
    спихнув наступившую на горло паперть,
    думалось:
    в хорах архангелова хорала
    бог, ограбленный, идет карать!

    А улица присела и заорала:
    "Идемте жрать!"

    Гримируют городу Круппы и Круппики
    грозящих бровей морщь,
    а во рту
    умерших слов разлагаются трупики,
    только два живут, жирея -
    "сволочь"
    и еще какое-то,
    кажется, "борщ".

    Поэты,
    размокшие в плаче и всхлипе,
    бросились от улицы, ероша космы:
    "Как двумя такими выпеть
    и барышню,
    и любовь,
    и цветочек под росами?"
    А за поэтами -
    уличные тыщи:
    студенты,
    проститутки,
    подрядчики.

    Господа!
    Остановитесь!
    Вы не нищие,
    вы не смеете просить подачки!

    Нам, здоровенным,
    с шаго саженьим,
    надо не слушать, а рвать их -
    их,
    присосавшихся бесплатным приложением
    к каждой двуспальной кровати!

    Их ли смиренно просить:
    "Помоги мне!"
    Молить о гимне,
    об оратории!
    Мы сами творцы в горящем гимне -
    шуме фабрики и лаборатории.

    Что мне до Фауста,
    феерией ракет
    скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!
    Я знаю -
    гвоздь у меня в сапоге
    кошмарней, чем фантазия у Гете!

    Я,
    златоустейший,
    чье каждое слово
    душу новородит,
    именинит тело,
    говорю вам:
    мельчайшая пылинка живого
    ценнее всего, что я сделаю и сделал!

    Слушайте!
    Проповедует,
    мечась и стеня,
    сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
    Мы
    с лицом, как заспанная простыня,
    с губами, обвисшими, как люстра,
    мы,
    каторжане города-лепрозория,
    где золото и грязь изъязвили проказу,-
    мы чище венецианского лазорья,
    морями и солнцами омытого сразу!

    Плевать, что нет
    у Гомеров и Овидиев
    людей, как мы,
    от копоти в оспе.
    Я знаю -
    солнце померкло б, увидев
    наших душ золотые россыпи!

    Жилы и мускулы - молитв верней.
    Нам ли вымаливать милостей времени!
    Мы -
    каждый -
    держим в своей пятерне
    миров приводные ремни!

    Это взвело на Голгофы аудиторий
    Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,
    и не было ни одного,
    который
    не кричал бы:
    "Распни,
    распни его!"
    Но мне -
    люди,
    и те, что обидели -
    вы мне всего дороже и ближе.

    Видели,
    как собака бьющую руку лижет?!

    Я,
    обсмеянный у сегодняшнего племени,
    как длинный
    скабрезный анекдот,
    вижу идущего через горы времени,
    которого не видит никто.

    Где глаз людей обрывается куцый,
    главой голодных орд,
    в терновом венце революций
    грядет шестнадцатый год.

    А я у вас - его предтеча;
    я - где боль, везде;
    на каждой капле слезовой течи
    распял себя на кресте.
    Уже ничего простить нельзя.
    Я выжег души, где нежность растили.
    Это труднее, чем взять
    тысячу тысяч Бастилий!

    И когда,
    приход его
    мятежом оглашая,
    выйдете к спасителю -
    вам я
    душу вытащу,
    растопчу,
    чтоб большая!-
    и окровавленную дам, как знамя.


    3

    Ах, зачем это,
    откуда это
    в светлое весело
    грязных кулачищ замах!

    Пришла
    и голову отчаянием занавесила
    мысль о сумасшедших домах.

    И -
    как в гибель дредноута
    от душащих спазм
    бросаются в разинутый люк -
    сквозь свой
    до крика разодранный глаз
    лез, обезумев, Бурлюк.
    Почти окровавив исслезенные веки,
    вылез,
    встал,
    пошел
    и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
    взял и сказал:
    "Хорошо!"
    Хорошо, когда в желтую кофту
    душа от осмотров укутана!
    Хорошо,
    когда брошенный в зубы эшафоту,
    крикнуть:
    "Пейте какао Ван-Гутена!"

    И эту секунду,
    бенгальскую,
    громкую,
    я ни на что б не выменял,
    я ни на...

    А из сигарного дыма
    ликерною рюмкой
    вытягивалось пропитое лицо Северянина.
    Как вы смеете называться поэтом
    и, серенький, чирикать, как перепел!
    Сегодня
    надо
    кастетом
    кроиться миру в черепе!

    Вы,
    обеспокоенные мыслью одной -
    "изящно пляшу ли",-
    смотрите, как развлекаюсь
    я -
    площадной
    сутенер и карточный шулер.
    От вас,
    которые влюбленностью мокли,
    от которых
    в столетия слеза лилась,
    уйду я,
    солнце моноклем
    вставлю в широко растопыренный глаз.

    Невероятно себя нарядив,
    пойду по земле,
    чтоб нравился и жегся,
    а впереди
    на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
    Вся земля поляжет женщиной,
    заерзает мясами, хотя отдаться;
    вещи оживут -
    губы вещины
    засюсюкают:
    "цаца, цаца, цаца!"

    Вдруг
    и тучи
    и облачное прочее
    подняло на небе невероятную качку,
    как будто расходятся белые рабочие,
    небу объявив озлобленную стачку.
    Гром из-за тучи, зверея, вылез,
    громадные ноздри задорно высморкая,
    и небье лицо секунду кривилось
    суровой гримасой железного Бисмарка.
    И кто-то,
    запутавшись в облачных путах,
    вытянул руки к кафе -
    и будто по-женски,
    и нежный как будто,
    и будто бы пушки лафет.

    Вы думаете -
    это солнце нежненько
    треплет по щечке кафе?
    Это опять расстрелять мятежников
    грядет генерал Галифе!

    Выньте, гулящие, руки из брюк -
    берите камень, нож или бомбу,
    а если у которого нету рук -
    пришел чтоб и бился лбом бы!
    Идите, голодненькие,
    потненькие,
    покорненькие,
    закисшие в блохастом грязненьке!
    Идите!
    Понедельники и вторники
    окрасим кровью в праздники!
    Пускай земле под ножами припомнится,
    кого хотела опошлить!

    Земле,
    обжиревшей, как любовница,
    которую вылюбил Ротшильд!
    Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
    как у каждого порядочного праздника -
    выше вздымайте, фонарные столбы,
    окровавленные туши лабазников.

    Изругивался,
    вымаливался,
    резал,
    лез за кем-то
    вгрызаться в бока.

    На небе, красный, как марсельеза,
    вздрагивал, околевая, закат.

    Уже сумашествие.

    Ничего не будет.

    Ночь придет,
    перекусит
    и съест.
    Видите -
    небо опять иудит
    пригоршнью обгрызанных предательством звезд?

    Пришла.
    Пирует Мамаем,
    задом на город насев.
    Эту ночь глазами не проломаем,
    черную, как Азеф!

    Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
    вином обливаю душу и скатерть
    и вижу:
    в углу - глаза круглы,-
    глазами в сердце въелась богоматерь.
    Чего одаривать по шаблону намалеванному
    сиянием трактирную ораву!
    Видишь - опять
    голгофнику оплеванному
    предпочитают Варавву?
    Может быть, нарочно я
    в человечьем месиве
    лицом никого не новей.
    Я,
    может быть,
    самый красивый
    из всех твоих сыновей.
    Дай им,
    заплесневшим в радости,
    скорой смерти времени,
    чтоб стали дети, должные подрасти,
    мальчики - отцы,
    девочки - забеременели.
    И новым рожденным дай обрасти
    пытливой сединой волхвов,
    и придут они -
    и будут детей крестить
    именами моих стихов.

    Я, воспевающий машину и Англию,
    может быть, просто,
    в самом обыкновенном Евангелии
    тринадцатый апостол.
    И когда мой голос
    похабно ухает -
    от часа к часу,
    целые сутки,
    может быть, Иисус Христос нюхает
    моей души незабудки.


    4

    Мария! Мария! Мария!
    Пусти, Мария!
    Я не могу на улицах!
    Не хочешь?
    Ждешь,
    как щеки провалятся ямкою
    попробованный всеми,
    пресный,
    я приду
    и беззубо прошамкаю,
    что сегодня я
    "удивительно честный".
    Мария,
    видишь -
    я уже начал сутулиться.

    В улицах
    люди жир продырявят в четырехэтажных зобах,
    высунут глазки,
    потертые в сорокгодовой таске,-
    перехихикиваться,
    что у меня в зубах
    - опять!-
    черствая булка вчерашней ласки.
    Дождь обрыдал тротуары,
    лужами сжатый жулик,
    мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
    а на седых ресницах -
    да!-
    на ресницах морозных сосулек
    слезы из глаз -
    да!-
    из опущенных глаз водосточных труб.
    Всех пешеходов морда дождя обсосала,
    а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет;
    лопались люди,
    проевшись насквозь,
    и сочилось сквозь трещины сало,
    мутной рекой с экипажей стекала
    вместе с иссосанной булкой
    жевотина старых котлет.

    Мария!
    Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?
    Птица
    побирается песней,
    поет,
    голодна и звонка,
    а я человек, Мария,
    простой,
    выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни.
    Мария, хочешь такого?
    Пусти, Мария!
    Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка!

    Мария!

    Звереют улиц выгоны.
    На шее ссадиной пальцы давки.

    Открой!

    Больно!

    Видишь - натыканы
    в глаза из дамских шляп булавки!

    Пустила.

    Детка!
    Не бойся,
    что у меня на шее воловьей
    потноживотые женщины мокрой горою сидят,-
    это сквозь жизнь я тащу
    миллионы огромных чистых любовей
    и миллион миллионов маленьких грязных любят.
    Не бойся,
    что снова,
    в измены ненастье,
    прильну я к тысячам хорошеньких лиц,-
    "любящие Маяковского!"-
    да ведь это ж династия
    на сердце сумасшедшего восшедших цариц.
    Мария, ближе!
    В раздетом бесстыдстве,
    в боящейся дрожи ли,
    но дай твоих губ неисцветшую прелесть:
    я с сердцем ни разу до мая не дожили,
    а в прожитой жизни
    лишь сотый апрель есть.
    Мария!

    Поэт сонеты поет Тиане,
    а я -
    весь из мяса,
    человек весь -
    тело твое просто прошу,
    как просят христиане -
    "хлеб наш насущный
    даждь нам днесь".

    Мария - дай!

    Мария!
    Имя твое я боюсь забыть,
    как поэт боится забыть
    какое-то
    в муках ночей рожденное слово,
    величием равное богу.
    Тело твое
    я буду беречь и любить,
    как солдат,
    обрубленный войною,
    ненужный,
    ничей,
    бережет свою единственную ногу.
    Мария -
    не хочешь?
    Не хочешь!

    Ха!

    Значит - опять
    темно и понуро
    сердце возьму,
    слезами окапав,
    нести,
    как собака,
    которая в конуру
    несет
    перееханную поездом лапу.
    Кровью сердце дорогу радую,
    липнет цветами у пыли кителя.
    Тысячу раз опляшет Иродиадой
    солнце землю -
    голову Крестителя.
    И когда мое количество лет
    выпляшет до конца -
    миллионом кровинок устелется след
    к дому моего отца.

    Вылезу
    грязный (от ночевок в канавах),
    стану бок о бок,
    наклонюсь
    и скажу ему на ухо:
    - Послушайте, господин бог!
    Как вам не скушно
    в облачный кисель
    ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?
    Давайте - знаете -
    устроимте карусель
    на дереве изучения добра и зла!
    Вездесущий, ты будешь в каждом шкапу,
    и вина такие расставим по столу,
    чтоб захотелось пройтись в ки-ка-пу
    хмурому Петру Апостолу.
    А в рае опять поселим Евочек:
    прикажи,-
    сегодня ночью ж
    со всех бульваров красивейших девочек
    я натащу тебе.
    Хочешь?
    Не хочешь?
    Мотаешь головою, кудластый?
    Супишь седую бровь?
    Ты думаешь -
    этот,
    за тобою, крыластый,
    знает, что такое любовь?
    Я тоже ангел, я был им -
    сахарным барашком выглядывал в глаз,
    но больше не хочу дарить кобылам
    из сервской муки изваянных ваз.
    Всемогущий, ты выдумал пару рук,
    сделал,
    что у каждого есть голова,-
    отчего ты не выдумал,
    чтоб было без мук
    целовать, целовать, целовать?!
    Я думал - ты всесильный божище,
    а ты недоучка, крохотный божик.
    Видишь, я нагибаюсь,
    из-за голенища
    достаю сапожный ножик.
    Крыластые прохвосты!
    Жмитесь в раю!
    Ерошьте перышки в испуганной тряске!
    Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
    отсюда до Аляски!

    Пустите!

    Меня не остановите.
    Вру я,
    в праве ли,
    но я не могу быть спокойней.
    Смотрите -
    звезды опять обезглавили
    и небо окровавили бойней!
    Эй, вы!
    Небо!
    Снимите шляпу!
    Я иду!

    Глухо.

    Вселенная спит,
    положив на лапу
    с клещами звезд огромное ухо.

    1914-1915
    Это никто не читал;-)
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 00:04
    В ответ на комментарий пользователя
    Да вы ид iот, голубчик!
    Я вот одного не пойму - вам украинцам цензора мало, или все проблемы на Украине закончились, что вы даже здесь.
    Согласны с автором?
    Гор06 августа 2017, 00:58
    Самая главная фраза - уже прозвучала - НАЧНУТ
    Согласны с автором?
    Гор06 августа 2017, 00:59
    Осталось 1,5 мес. до зимы:-D
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 01:21
    В ответ на комментарий пользователя
    Осталось 1,5 мес. до зимы:-D
    Зимой будут глину месить с дерьмом
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 07:04
    В ответ на комментарий пользователя
    Бюст меркушкина забы ли над куполом устано вить со словами,-един ственный на планете
    Николай Иванович ,всем вам утрёт сопли.
    Согласны с автором?
    гога06 августа 2017, 09:28
    В ответ на комментарий пользователя
    В пробках в газельках стоишь ты лошок. А я за пределами россии, где нет такой концентрации быдла. А я повторюсь. Я рад что хотя бы благодоря чм хоть какие то изменения в городе происходят. И рад что развязки плявились. Не столько сколько хотелось бы но все же. И рад что сам не мало усилий приложил к этим изменениям. А вы дрочеры компьютерные о чем ныть после того как все готово будете?
    Типичные мысли мигранта, которому кажется, что он попал в какой то рай, убежав из страны за границу.
    "За пределами России" ты обычный "таджик", а не полноценный гражданин. И скопление таких "таджиков", а теперь ещё и мигрантов, или латиносов в штатах, просто зашкаливает покруче чем "быдла в России".
    Согласны с автором?
    Ильич06 августа 2017, 10:14
    В ответ на комментарий пользователя
    ЧМО 2018 Пир во время чумы. На эти деньги лучше бы магистраль центральную сделали. Действительно жизненно необходимый проект для города.
    "Фокус" в том, что из Федерального бюджета можно было получить деньги только под стадион и связанную с ним инфраструктуру. В любом другом случае Самаре не досталось бы ничего. Так что, пусть стадион и не очень нужен, но удалось урвать для города то, что к нему "прицеплено". Давайте хот этим довольствоваться!
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 10:23
    В ответ на комментарий пользователя
    "Фокус" в том, что из Федерального бюджета можно было получить деньги только под стадион и связанную с ним инфраструктуру. В любом другом случае Самаре не досталось бы ничего. Так что, пусть стадион и не очень нужен, но удалось урвать для города то, что к нему "прицеплено". Давайте хот этим довольствоваться!
    "Фокус" как раз в том, что содержание этого не нужного сарая, в дальнейшем, повиснет камнем, на шее ,именно городского бюджета, а не федерального. Радость не сказанная...
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 11:18
    В ответ на комментарий пользователя
    Точно. Только тебе известно как лучше. В президенты тебе надо однако.
    Ну ладно тебе) Футбол уже запущен в мозг простых обывателей . Кто то в предвкушении хорошо погреть на этом чемпионате руки (не зря же его раздали по городам ,где состоятельным людишкам ) бабло девать некуда ,они и так всё уже видели .А простой обыватель просто с нетерпением ждёт чувство наступающей эйфории от предстоящего события ,напиться пивка дешовенького и обоссать ближайший к стадиону забор например.
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 11:19
    В ответ на комментарий пользователя
    Зимой будут глину месить с дерьмом
    Зимой никто вообще работать не собирается.
    Согласны с автором?
    Zaha06 августа 2017, 11:21
    Да, но и прибыль от аренды этот стадион приносить будет в городской бюджет ;-)
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 11:23
    В ответ на комментарий пользователя
    "Фокус" в том, что из Федерального бюджета можно было получить деньги только под стадион и связанную с ним инфраструктуру. В любом другом случае Самаре не досталось бы ничего. Так что, пусть стадион и не очень нужен, но удалось урвать для города то, что к нему "прицеплено". Давайте хот этим довольствоваться!
    Довольствоваться ,этой виртуальностью ? Мне вот от стадиона и футбола ничего не перепадёт для жизни . Просто нейтрален .
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 11:24
    В ответ на комментарий пользователя
    Довольствоваться ,этой виртуальностью ? Мне вот от стадиона и футбола ничего не перепадёт для жизни . Просто нейтрален .
    Параллелен и перпендикулярен.
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 11:27
    В ответ на комментарий пользователя
    Да, но и прибыль от аренды этот стадион приносить будет в городской бюджет ;-)
    Какой бюджет? Там денег нет никогда ,когда б не обратись.)))
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 11:30
    В ответ на комментарий пользователя
    Параллелен и перпендикулярен.
    И ещё диагонален .
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 15:22
    В ответ на комментарий пользователя
    Да, но и прибыль от аренды этот стадион приносить будет в городской бюджет ;-)
    Кому, он нах**, нужен, площади то там арендовывать? Ты в последнее время в ТЦ самарских бывал? Видел количество пустых торговых площадей?
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 15:49
    В ответ на комментарий пользователя
    Типичные мысли мигранта, которому кажется, что он попал в какой то рай, убежав из страны за границу.
    "За пределами России" ты обычный "таджик", а не полноценный гражданин. И скопление таких "таджиков", а теперь ещё и мигрантов, или латиносов в штатах, просто зашкаливает покруче чем "быдла в России".
    смотря скоко денег у тебя
    Согласны с автором?
    Футболяст06 августа 2017, 15:52
    Смотря на фото - Красивый Стадион построили.
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 22:32
    Я переехал в Самару за месяц до назначения Меркушкина. Город поразил заброшенностью, Самарцы с гордостью спрашивали меня, когда узнавали, что только переехал: -Ну как Вам САМАРА??? Честно говоря я был в шоке от этой гордости, везде заплевано, куча пивных киосков, сорняки аллергенные в каждом дворе и вдоль всех трамвайных путей ( сын с аллергией, если бы не лекарства - уехали бы в другой город), от незаконной рекламы в глазах рябит, рынки засранные до невозможности, старые дома горят в исторической части, точечная застройка нелепая в центре, и только гордости, что набережная...
    я думаю, что у власти в Самаре уже лет 30 одно ворье сидит, и даже бывшим губернаторам из местных, жители области и их потомки будут плевать на могилы за то, что они сотворили с местом с уникальной природой и месторасположением.
    То, что ЧМ дал хотя бы слабый, но толчок городу - согласен, а то, что Меркушкин хороший лоббист, это тоже плюс для Самары, вне зависимости от его целей. Сидели бы и дальше со своим чванством и самомнением, думаю если бы не губер - Самара бы не стала одним из городов ЧМ.
    Фрунзенский мост достроят, Крылышки будут играть на новом стадионе, и мы будем вместо пробок на кольцах ездить по нашим двум тоннелям, это неплохо. По плитке походим и надеюсь увидим Ладью после ремонта)))
    Что-то мне кажется, что я Самару больше люблю чем местные, или я идеалист просто?) Налоги плачу все и полностью, да и для своего дома (многоквартирного, что то, но делаю своими ручками и за свои деньги!)
    А вот у тех, кто словоблудит в постах я бы спросил, а ты для своей Самары что-нибудь сделал? Судя по количеству незаконного бизнеса в городе - никуа ни рубля налогов не платят!!! Зато сколько вони про то, чтобы оставить сраную "пятнашку" и рынок на Авроре))) ):-) Ну что - истинные самарцы - плюйте желчью, жду!
    Согласны с автором?
    Горожанин06 августа 2017, 22:49
    В ответ на комментарий пользователя
    А где она лежит не качественная? То что она колхозных разцветок не спорю. Но лежит. Даже не собирается разрушаться.
    А какого цвета должна быть плитка на улице города ? Из Венецианского стекла чтоль?
    Согласны с автором?
    Константин07 августа 2017, 01:04
    В ответ на комментарий пользователя
    Я переехал в Самару за месяц до назначения Меркушкина. Город поразил заброшенностью, Самарцы с гордостью спрашивали меня, когда узнавали, что только переехал: -Ну как Вам САМАРА??? Честно говоря я был в шоке от этой гордости, везде заплевано, куча пивных киосков, сорняки аллергенные в каждом дворе и вдоль всех трамвайных путей ( сын с аллергией, если бы не лекарства - уехали бы в другой город), от незаконной рекламы в глазах рябит, рынки засранные до невозможности, старые дома горят в исторической части, точечная застройка нелепая в центре, и только гордости, что набережная...
    я думаю, что у власти в Самаре уже лет 30 одно ворье сидит, и даже бывшим губернаторам из местных, жители области и их потомки будут плевать на могилы за то, что они сотворили с местом с уникальной природой и месторасположением.
    То, что ЧМ дал хотя бы слабый, но толчок городу - согласен, а то, что Меркушкин хороший лоббист, это тоже плюс для Самары, вне зависимости от его целей. Сидели бы и дальше со своим чванством и самомнением, думаю если бы не губер - Самара бы не стала одним из городов ЧМ.
    Фрунзенский мост достроят, Крылышки будут играть на новом стадионе, и мы будем вместо пробок на кольцах ездить по нашим двум тоннелям, это неплохо. По плитке походим и надеюсь увидим Ладью после ремонта)))
    Что-то мне кажется, что я Самару больше люблю чем местные, или я идеалист просто?) Налоги плачу все и полностью, да и для своего дома (многоквартирного, что то, но делаю своими ручками и за свои деньги!)
    А вот у тех, кто словоблудит в постах я бы спросил, а ты для своей Самары что-нибудь сделал? Судя по количеству незаконного бизнеса в городе - никуа ни рубля налогов не платят!!! Зато сколько вони про то, чтобы оставить сраную "пятнашку" и рынок на Авроре))) ):-) Ну что - истинные самарцы - плюйте желчью, жду!
    Сразу видно манеру копирайтера. Много и ни о чем . Но давайте по порядку. Город как был грязный - так и остался. Траву начали скашивать . Да - это плюс. Дома как горели - так и горят. Гнилушки как стояли - так и стоят. Сейчас их занавешивают фальшфасадами, заливают краской. Рекламы по-моему не стало меньше. Может, я просто не почувствовал разницу.фрунзенский мост изначально не приурочен к ЧМ. Запланированная дата окончания - Декабрь 2018 (но мы то понимаем, что реальный срок сдачи может сильно отличаться, а то и вовсе заморозят строительство). По-моему, Крыльям Советов неплохо игралось и на Металлурге. Если им так нужен новый стадион - пусть футбольный клуб об этом беспокоится. Они там деньги зарабатывают. А не на бюджетные средства. Эти два туннеля погоды не сделают. Хотя бы потому, что нагрузка опять останется на Ново-Садовой и Московском шоссе. Нужен проспект Карла Маркса. Это крупнейшая магистраль города! Нужно метро. До сих пор не построена даже 1 линия! Если Меркушкин не понимает этого - значит он не такой уж и хороший губернатор. Ну, и конечно, вы закончили классическим "начни с себя" и "а вы что сделали". Тут я даже говорить ничего не буду.
    Согласны с автором?
    Горожанин07 августа 2017, 08:59
    В ответ на комментарий пользователя
    Я переехал в Самару за месяц до назначения Меркушкина. Город поразил заброшенностью, Самарцы с гордостью спрашивали меня, когда узнавали, что только переехал: -Ну как Вам САМАРА??? Честно говоря я был в шоке от этой гордости, везде заплевано, куча пивных киосков, сорняки аллергенные в каждом дворе и вдоль всех трамвайных путей ( сын с аллергией, если бы не лекарства - уехали бы в другой город), от незаконной рекламы в глазах рябит, рынки засранные до невозможности, старые дома горят в исторической части, точечная застройка нелепая в центре, и только гордости, что набережная...
    я думаю, что у власти в Самаре уже лет 30 одно ворье сидит, и даже бывшим губернаторам из местных, жители области и их потомки будут плевать на могилы за то, что они сотворили с местом с уникальной природой и месторасположением.
    То, что ЧМ дал хотя бы слабый, но толчок городу - согласен, а то, что Меркушкин хороший лоббист, это тоже плюс для Самары, вне зависимости от его целей. Сидели бы и дальше со своим чванством и самомнением, думаю если бы не губер - Самара бы не стала одним из городов ЧМ.
    Фрунзенский мост достроят, Крылышки будут играть на новом стадионе, и мы будем вместо пробок на кольцах ездить по нашим двум тоннелям, это неплохо. По плитке походим и надеюсь увидим Ладью после ремонта)))
    Что-то мне кажется, что я Самару больше люблю чем местные, или я идеалист просто?) Налоги плачу все и полностью, да и для своего дома (многоквартирного, что то, но делаю своими ручками и за свои деньги!)
    А вот у тех, кто словоблудит в постах я бы спросил, а ты для своей Самары что-нибудь сделал? Судя по количеству незаконного бизнеса в городе - никуа ни рубля налогов не платят!!! Зато сколько вони про то, чтобы оставить сраную "пятнашку" и рынок на Авроре))) ):-) Ну что - истинные самарцы - плюйте желчью, жду!
    Если, чето , я должен делать , своими руками, нах**, я тогда плачу, бесконечные квартплаты - капремонты - налоги от кадастра ? Какой точек мордвушка дал Самаре? И куда этот точек? В долговую яму? Долг области, удвоил за 4 года, ради мордовской плитки и двух развязок.Отдавать то кто их потом будет ? Мордовский благодетель? Или всеже, с нас будут брать взносы на капремонт, который якобы осуществится в 50е годы?
    Согласны с автором?
    Горожанин07 августа 2017, 09:03
    В ответ на комментарий пользователя
    А другою мест , видимо, не знаешь..
    Если был бы в крупной развитой европейской стране, то написал бы её название, чтоб рисануться. А тут - я за пределами россии, :-D:-D
    А где непишет, чтоб народ несмешить :-D
    Согласны с автором?
    Я07 августа 2017, 10:50
    В ответ на комментарий пользователя
    Владимир Маяковский. Облако в штанах

    Тетраптих

    (Вступление)

    Вашу мысль,
    мечтающую на размягченном мозгу,
    как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
    буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:
    досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.

    У меня в душе ни одного седого волоса,
    и старческой нежности нет в ней!
    Мир огромив мощью голоса,
    иду - красивый,
    двадцатидвухлетний.

    Нежные!
    Вы любовь на скрипки ложите.
    Любовь на литавры ложит грубый.
    А себя, как я, вывернуть не можете,
    чтобы были одни сплошные губы!

    Приходите учиться -
    из гостиной батистовая,
    чинная чиновница ангельской лиги.

    И которая губы спокойно перелистывает,
    как кухарка страницы поваренной книги.

    Хотите -
    буду от мяса бешеный
    - и, как небо, меняя тона -
    хотите -
    буду безукоризненно нежный,
    не мужчина, а - облако в штанах!

    Не верю, что есть цветочная Ницца!
    Мною опять славословятся
    мужчины, залежанные, как больница,
    и женщины, истрепанные, как пословица.


    1

    Вы думаете, это бредит малярия?

    Это было,
    было в Одессе.

    "Приду в четыре",- сказала Мария.
    Восемь.
    Девять.
    Десять.

    Вот и вечер
    в ночную жуть
    ушел от окон,
    хмурый,
    декабрый.

    В дряхлую спину хохочут и ржут
    канделябры.

    Меня сейчас узнать не могли бы:
    жилистая громадина
    стонет,
    корчится.
    Что может хотеться этакой глыбе?
    А глыбе многое хочется!

    Ведь для себя не важно
    и то, что бронзовый,
    и то, что сердце - холодной железкою.
    Ночью хочется звон свой
    спрятать в мягкое,
    в женское.

    И вот,
    громадный,
    горблюсь в окне,
    плавлю лбом стекло окошечное.
    Будет любовь или нет?
    Какая -
    большая или крошечная?
    Откуда большая у тела такого:
    должно быть, маленький,
    смирный любеночек.
    Она шарахается автомобильных гудков.
    Любит звоночки коночек.

    Еще и еще,
    уткнувшись дождю
    лицом в его лицо рябое,
    жду,
    обрызганный громом городского прибоя.

    Полночь, с ножом мечась,
    догнала,
    зарезала,-
    вон его!

    Упал двенадцатый час,
    как с плахи голова казненного.

    В стеклах дождинки серые
    свылись,
    гримасу громадили,
    как будто воют химеры
    Собора Парижской Богоматери.

    Проклятая!
    Что же, и этого не хватит?
    Скоро криком издерется рот.
    Слышу:
    тихо,
    как больной с кровати,
    спрыгнул нерв.
    И вот,-
    сначала прошелся
    едва-едва,
    потом забегал,
    взволнованный,
    четкий.
    Теперь и он и новые два
    мечутся отчаянной чечеткой.

    Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

    Нервы -
    большие,
    маленькие,
    многие!-
    скачут бешеные,
    и уже

    у нервов подкашиваются ноги!

    А ночь по комнате тинится и тинится,-
    из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.

    Двери вдруг заляскали,
    будто у гостиницы
    не попадает зуб на зуб.

    Вошла ты,
    резкая, как "нате!",
    муча перчатки замш,
    сказала:
    "Знаете -
    я выхожу замуж".

    Что ж, выходите.
    Ничего.
    Покреплюсь.
    Видите - спокоен как!
    Как пульс
    покойника.
    Помните?
    Вы говорили:
    "Джек Лондон,
    деньги,
    любовь,
    страсть",-
    а я одно видел:
    вы - Джоконда,
    которую надо украсть!
    И украли.

    Опять влюбленный выйду в игры,
    огнем озаряя бровей загиб.
    Что же!
    И в доме, который выгорел,
    иногда живут бездомные бродяги!

    Дразните?
    "Меньше, чем у нищего копеек,
    у вас изумрудов безумий".
    Помните!
    Погибла Помпея,
    когда раздразнили Везувий!

    Эй!
    Господа!
    Любители
    святотатств,
    преступлений,
    боен,-
    а самое страшное
    видели -
    лицо мое,
    когда
    я
    абсолютно спокоен?

    И чувствую -
    "я"
    для меня мало.
    Кто-то из меня вырывается упрямо.

    Allo!
    Кто говорит?
    Мама?
    Мама!
    Ваш сын прекрасно болен!
    Мама!
    У него пожар сердца.
    Скажите сестрам, Люде и Оле,-
    ему уже некуда деться.
    Каждое слово,
    даже шутка,
    которые изрыгает обгорающим ртом он,
    выбрасывается, как голая проститутка
    из горящего публичного дома.
    Люди нюхают -
    запахло жареным!
    Нагнали каких-то.
    Блестящие!
    В касках!
    Нельзя сапожища!
    Скажите пожарным:
    на сердце горящее лезут в ласках.
    Я сам.
    Глаза наслезненные бочками выкачу.
    Дайте о ребра опереться.
    Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
    Рухнули.
    Не выскочишь из сердца!

    На лице обгорающем
    из трещины губ
    обугленный поцелуишко броситься вырос.

    Мама!
    Петь не могу.
    У церковки сердца занимается клирос!

    Обгорелые фигурки слов и чисел
    из черепа,
    как дети из горящего здания.
    Так страх
    схватиться за небо
    высил
    горящие руки "Лузитании".

    Трясущимся людям
    в квартирное тихо
    стоглазое зарево рвется с пристани.
    Крик последний,-
    ты хоть
    о том, что горю, в столетия выстони!


    2

    Славьте меня!
    Я великим не чета.
    Я над всем, что сделано,
    ставлю "nihil".

    Никогда
    ничего не хочу читать.
    Книги?
    Что книги!

    Я раньше думал -
    книги делаются так:
    пришел поэт,
    легко разжал уста,
    и сразу запел вдохновенный простак -
    пожалуйста!
    А оказывается -
    прежде чем начнет петься,
    долго ходят, размозолев от брожения,
    и тихо барахтается в тине сердца
    глупая вобла воображения.
    Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
    из любвей и соловьев какое-то варево,
    улица корчится безъязыкая -
    ей нечем кричать и разговаривать.

    Городов вавилонские башни,
    возгордясь, возносим снова,
    а бог
    города на пашни
    рушит,
    мешая слово.

    Улица муку молча перла.
    Крик торчком стоял из глотки.
    Топорщились, застрявшие поперек горла,
    пухлые taxi и костлявые пролетки
    грудь испешеходили.

    Чахотки площе.
    Город дорогу мраком запер.

    И когда -
    все-таки!-
    выхаркнула давку на площадь,
    спихнув наступившую на горло паперть,
    думалось:
    в хорах архангелова хорала
    бог, ограбленный, идет карать!

    А улица присела и заорала:
    "Идемте жрать!"

    Гримируют городу Круппы и Круппики
    грозящих бровей морщь,
    а во рту
    умерших слов разлагаются трупики,
    только два живут, жирея -
    "сволочь"
    и еще какое-то,
    кажется, "борщ".

    Поэты,
    размокшие в плаче и всхлипе,
    бросились от улицы, ероша космы:
    "Как двумя такими выпеть
    и барышню,
    и любовь,
    и цветочек под росами?"
    А за поэтами -
    уличные тыщи:
    студенты,
    проститутки,
    подрядчики.

    Господа!
    Остановитесь!
    Вы не нищие,
    вы не смеете просить подачки!

    Нам, здоровенным,
    с шаго саженьим,
    надо не слушать, а рвать их -
    их,
    присосавшихся бесплатным приложением
    к каждой двуспальной кровати!

    Их ли смиренно просить:
    "Помоги мне!"
    Молить о гимне,
    об оратории!
    Мы сами творцы в горящем гимне -
    шуме фабрики и лаборатории.

    Что мне до Фауста,
    феерией ракет
    скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!
    Я знаю -
    гвоздь у меня в сапоге
    кошмарней, чем фантазия у Гете!

    Я,
    златоустейший,
    чье каждое слово
    душу новородит,
    именинит тело,
    говорю вам:
    мельчайшая пылинка живого
    ценнее всего, что я сделаю и сделал!

    Слушайте!
    Проповедует,
    мечась и стеня,
    сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
    Мы
    с лицом, как заспанная простыня,
    с губами, обвисшими, как люстра,
    мы,
    каторжане города-лепрозория,
    где золото и грязь изъязвили проказу,-
    мы чище венецианского лазорья,
    морями и солнцами омытого сразу!

    Плевать, что нет
    у Гомеров и Овидиев
    людей, как мы,
    от копоти в оспе.
    Я знаю -
    солнце померкло б, увидев
    наших душ золотые россыпи!

    Жилы и мускулы - молитв верней.
    Нам ли вымаливать милостей времени!
    Мы -
    каждый -
    держим в своей пятерне
    миров приводные ремни!

    Это взвело на Голгофы аудиторий
    Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,
    и не было ни одного,
    который
    не кричал бы:
    "Распни,
    распни его!"
    Но мне -
    люди,
    и те, что обидели -
    вы мне всего дороже и ближе.

    Видели,
    как собака бьющую руку лижет?!

    Я,
    обсмеянный у сегодняшнего племени,
    как длинный
    скабрезный анекдот,
    вижу идущего через горы времени,
    которого не видит никто.

    Где глаз людей обрывается куцый,
    главой голодных орд,
    в терновом венце революций
    грядет шестнадцатый год.

    А я у вас - его предтеча;
    я - где боль, везде;
    на каждой капле слезовой течи
    распял себя на кресте.
    Уже ничего простить нельзя.
    Я выжег души, где нежность растили.
    Это труднее, чем взять
    тысячу тысяч Бастилий!

    И когда,
    приход его
    мятежом оглашая,
    выйдете к спасителю -
    вам я
    душу вытащу,
    растопчу,
    чтоб большая!-
    и окровавленную дам, как знамя.


    3

    Ах, зачем это,
    откуда это
    в светлое весело
    грязных кулачищ замах!

    Пришла
    и голову отчаянием занавесила
    мысль о сумасшедших домах.

    И -
    как в гибель дредноута
    от душащих спазм
    бросаются в разинутый люк -
    сквозь свой
    до крика разодранный глаз
    лез, обезумев, Бурлюк.
    Почти окровавив исслезенные веки,
    вылез,
    встал,
    пошел
    и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
    взял и сказал:
    "Хорошо!"
    Хорошо, когда в желтую кофту
    душа от осмотров укутана!
    Хорошо,
    когда брошенный в зубы эшафоту,
    крикнуть:
    "Пейте какао Ван-Гутена!"

    И эту секунду,
    бенгальскую,
    громкую,
    я ни на что б не выменял,
    я ни на...

    А из сигарного дыма
    ликерною рюмкой
    вытягивалось пропитое лицо Северянина.
    Как вы смеете называться поэтом
    и, серенький, чирикать, как перепел!
    Сегодня
    надо
    кастетом
    кроиться миру в черепе!

    Вы,
    обеспокоенные мыслью одной -
    "изящно пляшу ли",-
    смотрите, как развлекаюсь
    я -
    площадной
    сутенер и карточный шулер.
    От вас,
    которые влюбленностью мокли,
    от которых
    в столетия слеза лилась,
    уйду я,
    солнце моноклем
    вставлю в широко растопыренный глаз.

    Невероятно себя нарядив,
    пойду по земле,
    чтоб нравился и жегся,
    а впереди
    на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
    Вся земля поляжет женщиной,
    заерзает мясами, хотя отдаться;
    вещи оживут -
    губы вещины
    засюсюкают:
    "цаца, цаца, цаца!"

    Вдруг
    и тучи
    и облачное прочее
    подняло на небе невероятную качку,
    как будто расходятся белые рабочие,
    небу объявив озлобленную стачку.
    Гром из-за тучи, зверея, вылез,
    громадные ноздри задорно высморкая,
    и небье лицо секунду кривилось
    суровой гримасой железного Бисмарка.
    И кто-то,
    запутавшись в облачных путах,
    вытянул руки к кафе -
    и будто по-женски,
    и нежный как будто,
    и будто бы пушки лафет.

    Вы думаете -
    это солнце нежненько
    треплет по щечке кафе?
    Это опять расстрелять мятежников
    грядет генерал Галифе!

    Выньте, гулящие, руки из брюк -
    берите камень, нож или бомбу,
    а если у которого нету рук -
    пришел чтоб и бился лбом бы!
    Идите, голодненькие,
    потненькие,
    покорненькие,
    закисшие в блохастом грязненьке!
    Идите!
    Понедельники и вторники
    окрасим кровью в праздники!
    Пускай земле под ножами припомнится,
    кого хотела опошлить!

    Земле,
    обжиревшей, как любовница,
    которую вылюбил Ротшильд!
    Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
    как у каждого порядочного праздника -
    выше вздымайте, фонарные столбы,
    окровавленные туши лабазников.

    Изругивался,
    вымаливался,
    резал,
    лез за кем-то
    вгрызаться в бока.

    На небе, красный, как марсельеза,
    вздрагивал, околевая, закат.

    Уже сумашествие.

    Ничего не будет.

    Ночь придет,
    перекусит
    и съест.
    Видите -
    небо опять иудит
    пригоршнью обгрызанных предательством звезд?

    Пришла.
    Пирует Мамаем,
    задом на город насев.
    Эту ночь глазами не проломаем,
    черную, как Азеф!

    Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
    вином обливаю душу и скатерть
    и вижу:
    в углу - глаза круглы,-
    глазами в сердце въелась богоматерь.
    Чего одаривать по шаблону намалеванному
    сиянием трактирную ораву!
    Видишь - опять
    голгофнику оплеванному
    предпочитают Варавву?
    Может быть, нарочно я
    в человечьем месиве
    лицом никого не новей.
    Я,
    может быть,
    самый красивый
    из всех твоих сыновей.
    Дай им,
    заплесневшим в радости,
    скорой смерти времени,
    чтоб стали дети, должные подрасти,
    мальчики - отцы,
    девочки - забеременели.
    И новым рожденным дай обрасти
    пытливой сединой волхвов,
    и придут они -
    и будут детей крестить
    именами моих стихов.

    Я, воспевающий машину и Англию,
    может быть, просто,
    в самом обыкновенном Евангелии
    тринадцатый апостол.
    И когда мой голос
    похабно ухает -
    от часа к часу,
    целые сутки,
    может быть, Иисус Христос нюхает
    моей души незабудки.


    4

    Мария! Мария! Мария!
    Пусти, Мария!
    Я не могу на улицах!
    Не хочешь?
    Ждешь,
    как щеки провалятся ямкою
    попробованный всеми,
    пресный,
    я приду
    и беззубо прошамкаю,
    что сегодня я
    "удивительно честный".
    Мария,
    видишь -
    я уже начал сутулиться.

    В улицах
    люди жир продырявят в четырехэтажных зобах,
    высунут глазки,
    потертые в сорокгодовой таске,-
    перехихикиваться,
    что у меня в зубах
    - опять!-
    черствая булка вчерашней ласки.
    Дождь обрыдал тротуары,
    лужами сжатый жулик,
    мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
    а на седых ресницах -
    да!-
    на ресницах морозных сосулек
    слезы из глаз -
    да!-
    из опущенных глаз водосточных труб.
    Всех пешеходов морда дождя обсосала,
    а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет;
    лопались люди,
    проевшись насквозь,
    и сочилось сквозь трещины сало,
    мутной рекой с экипажей стекала
    вместе с иссосанной булкой
    жевотина старых котлет.

    Мария!
    Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?
    Птица
    побирается песней,
    поет,
    голодна и звонка,
    а я человек, Мария,
    простой,
    выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни.
    Мария, хочешь такого?
    Пусти, Мария!
    Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка!

    Мария!

    Звереют улиц выгоны.
    На шее ссадиной пальцы давки.

    Открой!

    Больно!

    Видишь - натыканы
    в глаза из дамских шляп булавки!

    Пустила.

    Детка!
    Не бойся,
    что у меня на шее воловьей
    потноживотые женщины мокрой горою сидят,-
    это сквозь жизнь я тащу
    миллионы огромных чистых любовей
    и миллион миллионов маленьких грязных любят.
    Не бойся,
    что снова,
    в измены ненастье,
    прильну я к тысячам хорошеньких лиц,-
    "любящие Маяковского!"-
    да ведь это ж династия
    на сердце сумасшедшего восшедших цариц.
    Мария, ближе!
    В раздетом бесстыдстве,
    в боящейся дрожи ли,
    но дай твоих губ неисцветшую прелесть:
    я с сердцем ни разу до мая не дожили,
    а в прожитой жизни
    лишь сотый апрель есть.
    Мария!

    Поэт сонеты поет Тиане,
    а я -
    весь из мяса,
    человек весь -
    тело твое просто прошу,
    как просят христиане -
    "хлеб наш насущный
    даждь нам днесь".

    Мария - дай!

    Мария!
    Имя твое я боюсь забыть,
    как поэт боится забыть
    какое-то
    в муках ночей рожденное слово,
    величием равное богу.
    Тело твое
    я буду беречь и любить,
    как солдат,
    обрубленный войною,
    ненужный,
    ничей,
    бережет свою единственную ногу.
    Мария -
    не хочешь?
    Не хочешь!

    Ха!

    Значит - опять
    темно и понуро
    сердце возьму,
    слезами окапав,
    нести,
    как собака,
    которая в конуру
    несет
    перееханную поездом лапу.
    Кровью сердце дорогу радую,
    липнет цветами у пыли кителя.
    Тысячу раз опляшет Иродиадой
    солнце землю -
    голову Крестителя.
    И когда мое количество лет
    выпляшет до конца -
    миллионом кровинок устелется след
    к дому моего отца.

    Вылезу
    грязный (от ночевок в канавах),
    стану бок о бок,
    наклонюсь
    и скажу ему на ухо:
    - Послушайте, господин бог!
    Как вам не скушно
    в облачный кисель
    ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?
    Давайте - знаете -
    устроимте карусель
    на дереве изучения добра и зла!
    Вездесущий, ты будешь в каждом шкапу,
    и вина такие расставим по столу,
    чтоб захотелось пройтись в ки-ка-пу
    хмурому Петру Апостолу.
    А в рае опять поселим Евочек:
    прикажи,-
    сегодня ночью ж
    со всех бульваров красивейших девочек
    я натащу тебе.
    Хочешь?
    Не хочешь?
    Мотаешь головою, кудластый?
    Супишь седую бровь?
    Ты думаешь -
    этот,
    за тобою, крыластый,
    знает, что такое любовь?
    Я тоже ангел, я был им -
    сахарным барашком выглядывал в глаз,
    но больше не хочу дарить кобылам
    из сервской муки изваянных ваз.
    Всемогущий, ты выдумал пару рук,
    сделал,
    что у каждого есть голова,-
    отчего ты не выдумал,
    чтоб было без мук
    целовать, целовать, целовать?!
    Я думал - ты всесильный божище,
    а ты недоучка, крохотный божик.
    Видишь, я нагибаюсь,
    из-за голенища
    достаю сапожный ножик.
    Крыластые прохвосты!
    Жмитесь в раю!
    Ерошьте перышки в испуганной тряске!
    Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
    отсюда до Аляски!

    Пустите!

    Меня не остановите.
    Вру я,
    в праве ли,
    но я не могу быть спокойней.
    Смотрите -
    звезды опять обезглавили
    и небо окровавили бойней!
    Эй, вы!
    Небо!
    Снимите шляпу!
    Я иду!

    Глухо.

    Вселенная спит,
    положив на лапу
    с клещами звезд огромное ухо.

    1914-1915
    Ну ты дебил! Люди с телефонов сидят.
    Согласны с автором?

    Добавить комментарий

    Внимание! Правилами сайта запрещается использовать мат и высказываться оскорбительно по отношению к другим людям

    или авторизуйтесь

    Внимание! Регистрируясь и совершая любые действия на сайте, вы автоматически соглашаетесь с Пользовательским соглашением. Если вы не согласны с Cоглашением или с отдельными его пунктами, пожалуйста, покиньте сайт.
    Социальные сети не передают нам ваши логин и пароль, мы получаем только имя и аватар пользователя.
      Допускаются теги <b>, <i>, <u>, <p> и ссылки http://youtube.com/watch?v=VIDEO
    Прикрепите фотографии (jpg, gif и png)
    Внимание! Совершая любые действия на сайте, вы принимаете условия «Cоглашения»
    Редакция портала ProGorodSamara.ru
    Самара, Московское шоссе , д4, стр15 оф 705,
    8 (846) 374-54-90
    progorodsamara@progorodsamara.ru
    Размещение рекламы в газете «Pro Город»
    8 (846) 374-54-90
    Отдел службы распространения:
    +7 987 156 00 63
    Размещение рекламы на сайте
    +7 917 013 00 63
    nikita.g@progorodsamara.ru
    Смотреть прайс-лист

    При использовании материалов новостного портала progorodsamara.ru гиперссылка на ресурс обязательна, в противном случае будут применены нормы законодательства РФ об авторских и смежных правах. Редакция портала не несет ответственности за комментарии и материалы рубрики "народные новости".

    Сетевое издание PROGORODSAMARA. Свидетельство о регистрации СМИ: ЭЛ № ФС 77 - 65325 от 12 апреля 2016 г. Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Возрастная категория сайта 16+
    Городской портал Самары — ProGorodSamara.ru © 2009-2014
    Портал работает по технологии «ProSmi» © 2012-2014
    U-media Рейтинг@Mail.ru